Зубарев С.М. Главное событие жизни

 

Ключевые слова: жизнь, смысл, конфликт, драма, событие, время, внешнее и внутреннее, успех, праздник.

Латинская чеканка: Ars longa, vita brevis (Искусство долговечно, жизнь коротка) справедлива, если сравнивать тысячелетия развития искусства и длительность отдельной человеческой жизни. Но если сравнить с последней длительность конкретного произведения искусства, то получается всё наоборот.
Только уточним, что под длительностью конкретного произведения подразумеваем не абстрактное существование шедевра «в веках», а время его эстетического потребления индивидом: просмотра кинофильма, прослушивания оперы, прочтения книги. Упреждая перст, указующий на пирамиды, или быков Альтамиры, поясним, что речь пойдёт об искусствах временных и пространственно-временных, то есть таких, в которых художественный образ разворачивается во времени, или во времени и пространстве сразу. Искусства пространственные, то есть, разворачивающиеся в пространстве, конечно так же требуют от зрителя некоторого времени для обозрения храма, статуи, картины, но сама фиксация образа вырывает его из временного потока и он кажется вечным. Да, к нему можно возвращаться многократно, но время восприятия всегда будет кратким в масштабах даже недлинного индивидуального бытия. Искусства, в которых время – внутренний художественный фактор – музыка, литература, все виды театра, кино – имеют чёткие временные рамки исполнения, пренебрегать которыми не может никакой новатор. (Если вы откладываете книжку и возвращаетесь к ней спустя годы, в зачёт пойдёт чистое время чтения). Особенно чётко рамки проявляются в пространственно-временных искусствах, в которых время и пространство накладывают взаимные ограничения. И зритель ценит цельность этих произведений. Ему интересна внятная завершённая история, смысл которой можно воспринять с большими или меньшими усилиями и как-то применить к себе. А что же зрительская жизнь? Она тянется, тянется, дробится на куски, распадается на фрагменты, которые всё меньше, всё случайней стыкуются друг с другом. Редки и счастливы те, кто сохраняет цельность своего существования, но их очевидное меньшинство, если не сказать: они – исключения. Правило – как в сериалах – разрозненные ситуации сшиваются на живульку одним героем. Но сам герой за годы меняется до неузнаваемости, так что сериал его жизни скрепляет только запись в метрике. А если она потеряна, то — ничто.
Искусство, кстати, нужно и для того, чтобы делать прививки цельности. Приучать к тому, что она обязательно отыщется в кажущемся хаосе событий.

Из того, что человек ожидает или избегает с максимальной интенсивностью в разные периоды, легче всего назвать события жизненного цикла – обучение, служба, свадьба, рождение детей, внуков, смерти близких, болезни, карьерные шаги, награды и наказания. Всё то, что оформляется социальными ритуалами. Многие из этих событий отмечаются в качестве праздников, на чём подробней остановимся ниже. Но есть масса не ритуализированных внешних, тем более внутренних событий. Объяснение в любви — интимный акт, состоящий в непрямых отношениях с ритуалами помолвки и свадьбы. Что из них важнее для молодых людей? Столь важное событие, как развод вообще не ритуализирован. Судебная процедура и оформление свидетельства в ЗАГСе не в счёт. Есть важные испытания вне формальных рамок соревнований, которые сваливаются на человека неожиданно и без зрителей. Нередко он сам их организует себе. Не видны снаружи важные субъективные открытия. Всякие там откровения, прозрения, озарения. Тем не менее, всё важное, в том числе, своя нужность, любимость, жизненное предназначение приходит к человеку в событиях, которые ритуал лишь иногда догоняет.
Среди этих, невидимых или едва различимых снаружи событий важное место занимает то, которое в драматургии и режиссуре называлось бы главным. То, в котором сталкиваются основные противоборствующие силы его судьбы. Впрочем, слово «судьба» намекает как раз на внешние события, поэтому лучше изменить формулировку: « в котором сталкиваются основные противоборствующие силы его души»

Людей недовольных своей жизнью, казалось бы много больше тех, кто доволен. Но, если недовольными считать только тех, кто действенно старается изменить ситуацию, то оказывается, что довольных – большинство. Человека не пытающийся изменить жизнь, или частную ситуацию, не устраивающую его, будем считать довольным и даже счастливым, что бы он ни говорил и какие лишаи и язвы ни демонстрировал бы при этом.
Что действительно хочет человек от жизни можно понять по результату. Наблюдая результат в виде нищеты, болезней, одиночества окружающие вправе сделать вывод, что именно к этому, а не к богатству здоровью и любви человек реально устремлялся. Что он декларировал при этом – не важно.
Если человек доволен сложившейся ситуацией, длит её, исключая качественное развитие, резонно предположить, что в его предшествующей драме состоялось некоторое чаемое событие, которое и закрыло тему дальнейших изменений. Причём, не обязательно что-то случилось, часто бывает наоборот — не случилось.
Рассмотрим предельно упрощённую, знакомую каждому ситуацию: граждане на остановке ждут автобус, а его всё нет. Допустим, сегодня и не будет. Нам он не нужен. Понаблюдаем за потенциальными пассажирами. Возникшую проблему люди решают по-разному. Вот кто-то ловит такси, кто-то отправляется пешком к цели, или бежит к другой транспортной линии. Некоторые отказываются от поездки и возвращаются восвояси. Через некоторое время, на остановке не останется никого из первого набора. Весь остановочный контингент воспользуется той или иной тактикой.
Вновь пришедшие повторят какой-либо из вариантов отказа. Вот если бы автобус пришёл, стало бы очевидно, что это и есть ожидаемое для каждого из пассажиров событие. Но когда и как наступает событие, означающее, что ожидаемое так и не наступило? Ведь в автобус грузятся все вместе, а машут на него рукой в течение некоторого интервала. Сейчас намеренно не делаем различия между продолжением движения к цели и отказом от него. Важен только отказ от ожидания на месте. Понятно, тут и характеры разные, и мотивировка, и обстоятельства – у кого-то нет денег на такси, кто-то не знает пешего маршрута, и, в отличие от внешнего события, каждый индивидуально переводит миг настоящего – ожидания на остановке, в нашем случае,- в прошлое, а настоящее наполняется иным содержанием. Ожидаемое «наполненное» событие вытесняется его «пустой» противоположностью.
Обратим внимание, что очевидное внешнее событие, — в нашем нарочито обеднённом случае, — приход автобуса, настолько проходное, само собой разумеющееся, неинтересное для всех, кто сам не торопится в него влезть, что не воспринимается как квантовый переход в новое настоящее. Скорее, как технологический шаг текущего настоящего. Ну, пришёл автобус, сели, поехали. Все события остаются впереди, там, куда, собственно, едем.
Именно отсутствие ожидаемого становится интересным и несомненным событием.
Свершение и несвершение событий вместе ткут ткань жизни, причём общее количество
их некоторым образом уравновешивается, хотя вариантов несвершившегося, казалось бы, значительно больше, чем свершившегося.
Собственная смерть, например, у каждого когда-нибудь свершится, но как событие, она может выступить только в конкретном контексте. Особенно в преждевременном. Но сознательно обращают внимание на факт несостоявшегося до сих пор этого события немногие. Когда она будет своевременна? Мнение самого субъекта на этот счёт и мнения внешних наблюдателей могут сильно расходиться. Каким образом «преждевременная» смерть должна уравновесить всё не случившееся, несбывшееся для данного субъекта. Ведь по утверждению В. Франкла, формальная долгота жизни не увеличивает её осмысленность, если смысла в ней не было ранее. Так же, как краткость жизни – не усекает её смысла, если он был.[]
Мифологическую дилемму Героя: выбор между жизнью краткой, но увенчанной славой или долгой, но безвестной, в данном случае использовать как иллюстрацию нужно с большой осторожностью. Смысл жизни и слава в архаике связывались только с внешними, публичными событиями. Осмысленность «краткой, но славной жизни», избранной Ахиллом, определялась тоннажем неприятельских трупов и литражом вражеской крови. Даже жизнь Сократа, при колоссальной внутренней напряжённости и плодотворности известна, прежде всего, несправедливым приговором, отказом от бегства и публичной смертью.

В искусственном, то есть подлежащем искусству членении потока жизни, связать воедино разрозненные события помогает сквозной внутренний конфликт. Именно он является тем стержнем, который пронизывает всё содержимое спектакля или кинофильма. Но ведь сами пространственно-временные рамки произведений искусства – условность, продиктованная самой действительностью. Каждый знает, что такое «времена», циклы, фазы, этапы, и знаком с неуловимыми «квантовыми переходами» из одного времени в другое.
Два различных прочтения времени описывает Жиль Делёз: «С одной стороны, всегда ограниченное настоящее, измеряющее действие тел как причин и состояние их глубинных смесей (Хронос). С другой, — по существу не ограниченные прошлое и будущее, собирающие на поверхности бестелесные события-эффекты (Эон). [стр.83-84] И там же: «Короче, есть два времени: одно составлено только из сплетающихся настоящих, а другое постоянно разлагается на растянутые прошлое и будущее» [стр.85]
В Эоне настоящего фактически нет, — это лишь точка перехода будущего в прошлое. В Хроносе, наоборот, есть только настоящее, которое содержит в себе спрессованные прошлое и будущее.
Каждый человек, так или иначе, чует своё настоящее, очерченное актуальными смыслами, наполняющими его бытие. Утрата актуальности или обессмысливание ранее важных вещей означают омертвление настоящего, которое, окончательно отмирая, переходит в прошлое. В то же время, актуальный смысл могут сохранять для взрослого человека не только воспоминания его детства, но и давно свершившиеся исторические события: отгремевшие войны, революции. Сколько людей в своём настоящем яростно и безуспешно пытаются откреститься от своего родства с обезьяной. Когда это было? Но обидно сегодня, сейчас. Казалось бы, накрепко забытые, вытесненные в бессознательное детские травмы оборачиваются для многих людей травмирующим настоящим. Задача психоанализа — перевести травмы из настоящего в прошлое и оставить там.
Интерес — потенциальный смысл, поэтому интересы субъекта обозначают, предвосхищают область будущего, которая готова актуализироваться и влиться в настоящее.
Это настоящее формируется множеством объективных, фантазийных и символических обстоятельств. Тут место и условия проживания, возможность распоряжаться своим временем, физическое состояние тела. Представим, что человек получил травму, ограничивающую его возможности. Явится ли она временным эпизодом в настоящем здорового человека, или станет рубежом, разделяющим прошлое здоровье и настоящую ущербность? Конечно, многое зависит от тяжести этой травмы. Если для пострадавшего очевидна надежда на исцеление, то весь период восстановления пройдёт как эпизод настоящего, скорректировавший, но не отменивший жизненные планы. Надежды нет – значит, наступило иное настоящее. Но ключик — надежда – крайне субъективная вещь. Бывают врачебные ошибки – в обе стороны. Известны случаи, когда ампутация ног не помешала возврату в авиацию. Расценивает субъект отсутствие денег как временные финансовые затруднения, или как наступившую нищету – тоже зависит от того, какие варианты будущего он включит в своё настоящее.
Важный фактор настоящего — способ социального питания и вытекающие из него места в различных иерархиях, соответствующие возможности и степени свободы. Основную «массу» настоящего образует клубок отношений – зарождающихся, живых, отмирающих и совсем мёртвых, прошлых. Каждые отношения имеют свою степень обязательности. Некоторые регламентируются законом и поддерживаются силовыми акциями государства, такие как отбывание наказания или армейская служба. Неформальные «завязки» в теневых сообществах могут быть ещё более жёсткими, где человек лишь ценой жизни, и не только своей, может разорвать сложившиеся отношения.
Родительскую семью, или то, что её заменяет, не выбирают. Она неизбежно и долговременно будет актуальным настоящим. Даже в тех случаях, когда молодые люди жёстко, демонстративно рвут с нелюбимой семьёй – отъездами за тридевять земель, поспешными замужествами, внутренние следы семьи будут обнаруживаться долго и неожиданно. Но наступит момент перехода, когда это станут следы прошлого, а не настоящее.
Школа — тоже рамки, данные человеку извне, но уже не столь тесные. Например, юные спортсмены, или те, кто делает «карьеру» на улице – могут вообще не воспринимать школу как актуальное обстоятельство. Феномен второгодников объясняется тем, что они категорически не желают покидать лоно школы, предпринимая для этого серьёзные усилия. Они отчаянно пытаются зафиксировать своё прошлое. Добавочные годы — это омертвлённое, обессмысленное для второгодника время, то есть, пустое настоящее, которое продлевается только внешними рамками. Их ведь никто не отменял. Так и живут они в формальном бессодержательном настоящем, оставив подлинные свои интересы в доэдиповом прошлом.
Сферы социального питания и сферы самореализации, совпадают они или нет, так же неизбежно формализованы, и их смена сопряжена с преодолением более или менее жёсткой формы. При этом смена места работы может не означать наступление нового настоящего. А вот перемена хобби – почти всегда означает.
Центральное место в образовании настоящего занимают любовные и семейно-брачные отношения. Образование и разрушение таких союзов обычно сопровождается яркими событиями и аффективными переживаниями с привнесением ложных мотивов. К тому же, рождение детей становится сверхсильным фактором, кардинально меняющим саму смысловую структуру настоящего. Темп и определённость изменений, происходящий с детьми подчёркивает качественные переходы времени. Многие родители обращали внимание на то, как быстро растут чужие дети и как медленно – свои, но их рост обнаруживается вдруг, скачками.
Проще проследить очертания настоящего и движение смыслов в кругу людей, не повязанных формальными обстоятельствами и не слишком тесных эмоционально: друзей, приятелей, не самых близких родственники в «традиционных» компаниях, в собраниях «по интересам».
Вдруг исчезает дружба. Без измен и предательств, просто тает, испаряется, не оставляя даже мокрого места. Исчезают целые «круги общения» Проходят «симптомы друг друга» и люди уходят на поиски новой соответствующей симптоматики, списывая друг друга в своё прошлое. Так бывает и с работой, которая одно время устраивала, и вдруг – перестала. Со страной проживания такое случается но, повторимся, анализ таких событий несколько сложнее. Для него необходимо вычленить внутренний конфликт субъекта – ту ось, на которую нанизываются все частные конфликты – ситуативные внутренние, внешние. Столкновения противоборствующих сил этого конфликта будут проявляться в виде событий различной значимости.
Конфликт между социальными нормами и индивидуальными желаниями, традиционно кодируемый психоанализом как взаимодействие Ид и Супер-эго, можно назвать двигателем культуры. Локальный пример: вся испанская классическая драматургия выстроена на конфликте между честью, (культурной нормой) и любовью (индивидуальным желанием). Неврозы, психозы, страдания и трагедии людей — всё это «налог» на содержание культуры. Исчерпается конфликт, она схлопнется.

Разрешается ведущий внутренний конфликт – меняется время. Обращаясь вновь к нашей микроскопической модели, видим, что человек, пришедший на остановку, перестал ждать, и пошёл пешком, ловит такси, возвращается домой, так или иначе, выходит из ситуации ожидания. Принимая реальность, испытывает досаду, злость, отчаянье, другие аффекты. Пароксизм минует и ситуация изменяется. Смещаются смыслы. Настоящее оказывается прошлым. Возможно, рамки настоящего в хроническом понимании, очерчивают именно эмоциональные максимумы, — негативные, или позитивные. После максимального горя или максимальной радости жизнь изменяется. То есть некий смысл исчерпывается в драматургии этого настоящего. Эти рамочные аффекты подсказывают, как резонно кодировать события состоявшиеся и не состоявшиеся.
Для ясности обозначим события несостоявшиеся, как вдруг возникшую пустоту. Желаемое в ожиданиях должно состояться. Избегаемое – пусть не будет. Родился желанный ребёнок – состоялось! И аффект соответствующий. Родился нежеланный – не состоялась его ожидаемая, пусть бессознательно, гибель. И аффект под стать. Смерть врага – состоялась. Вот труп его проплыл по реке. А смерть дорогого человека воспринимается как несостоявшееся продление его жизни, невозвращение, не спасение, не исцеление. И наступившая пустота подчёркивает природу события.
Интересно, что «настоящее» может пониматься как противостоящее фальшивому, ложному, иллюзорному.

Образ времени играет в сновидениях важнейшую роль. З. Фрейд, предостерегая против приписывания снам исключительно пророческого значения, упоминал знаменитый сон фараона про семь худых коров, которые, выйдя из моря, пожрали семь тучных. Иосиф верно, то есть, добившись полного согласия сновидца, истолковал загадочные образы именно в прогностическом смысле. После семи сытых лет, по версии Иосифа, в Египте наступят семь скудных лет, которые поглотят всё былое изобилие, если не создать резервный фонд. З.Фрейд назвал это примером символического толкования искусственного, созданного поэтами сновидения.[стр.92-93] Разумеется, сводить сновидения к прямой прогностической функции наивно. Так же не стоит сводить к ней образы времени, содержащиеся в сновидении. Скорее, они отражают взаимоотношения субъекта со своим временем. Оно многолико: Архетипический Хронос в разных своих ипостасях, кастрирующий отца, пожирающий детей, правитель Золотого Века. Его инструменты – серпы, косы, часы, календари. Сфинксы, мойры. Прядение и ткачество, сами ткани, их ветшание, сыплющийся песок, не обязательно в часах, прах, пыль, снег. Текущая вода. Цветение и увядание растений, трещины, осколки, ржавчина, руины, тени. Зерно, жернова, мельницы. Всевозможные ситуации опоздания, преследования, гонки, подъём на гору и спуск с неё, фазы луны, смена сезонов и времени суток и многое другое, что открывает свой смысл только в субъективном контексте.
Сновидение пространственно, поэтому временная координата передаётся условно, через последовательность действий, или через прямое ощущение спешки, опоздания, или с помощью спецэффектов, сходных с кинематографическими. Наиболее смутные, невнятные места сновидений могут быть связаны именно с этой трудностью визуальной передачи живого времени.
Ограниченные событийными и аффективными рамками фрагменты Хроноса только и могут быть предметом искусства, которое, создавая цельный образ, вынуждено соблюдать единство. В классическом каноне — единство времени, места и действия. С другой стороны, именно фрагментация действительности обеспечивает искусство сырьём. «Распалась связь времён», — сокрушался принц датский. Зря, ведь именно благодаря распаду традиционных связей выделился кусочек времени, в котором смогла развернуться великая трагедия.

Чего ждёт человек, чтобы обрамить свою жизнь, как целое? Невероятно сложная задача, но деться-то некуда. Что такое может состояться, что потом и смерть красна, или – не состояться, что потом и жить незачем?
Если смерть – это финал после развязки основного конфликта, что же будет главным событием жизни? И как понять: состоялось оно, или не состоялось? Успел человек получить нечто главное? Какое дело требует завершения к сроку, и что это, собственно, за срок?
Возможно, одна из дверей в бессознательное, которое более насыщено несбывшимся, чем сбывшимся, — ощущение опоздания, то нападающим внезапно, то прячущимся, чтобы явиться в виде бессонницы и оторвать его от интимного образа времени.
Социум предлагает свою игру, свой прельщающий концепт, морковку на верёвочке, под названием «успех»

Банальные атрибуты успеха, конечно же, — слава, власть, деньги, и то, что им сопутствует: регалии всякие, дорогие престижные вещицы, путешествия, тусовки со знаменитостями. Особенно плотно завязаны расхожие ассоциации на масс-медийной популярности.
На сегодня скроен имидж успеха, который повелевает живым людям кроиться под него. Даже очевидная этимология слова — Успеть! Во что бы то ни стало! — акцентирует агрессивно-конкурентный смысл:
— Не успеешь ты, успеют другие! Кто не успел, тот опоздал! Пусть опоздавший плачет!
Императив за этим убогий: — успевай приобрести предложенный набор признаков. Спеши, ибо распродажа заканчивается, а желающих много.
В этой спешке — суете быстрей всего тают иммунные силы души и она инфицируется чужеродными смыслами.
Но глагол «успеть» относится не только к завершению дел по графику, или опережению других в гонке за благами. Поскольку человеческая жизнь конечна, какое важное дело хорошо бы доделать до конца?
Может быть, перестать бояться этого конца, и того, что после?
Успеть — означает еще умереть во благе.
Успела, согласно православной традиции, Пресвятая Богородица. В честь блаженной кончины ее — одноименный православный праздник. Успевали Святые. Они, исполнив предназначение своей жизни, к смерти подходили спокойно и радостно — их ждал Бог.
И для верующих иных конфессий, и для неверующих — важнейшая задача жизни — подойти готовыми к ее концу. Преодолеть естественный страх перед ним не отвлекающей круговертью внешних видимостей, не анестезией суеты, но обретением внутренней цельности и подлинного Блага.
Тогда пресловутый вопрос: — В чем секрет успеха? — естественным образом заменится на иной: — В чем тайна Успения?
В социальном плане значимые события фиксируются праздниками. Многие современные люди воспринимают праздник как паузу между трудовыми буднями. Как лишний повод выпить. Или отдохнуть иным способом. Будни же для них – главная, «серьёзная» составляющая индивидуального и социального бытия. Столь наивное понимание — следствие отрыва от архаических корней общественного устройства. Можно сказать – профанизации сакральных основ.
М. Элиаде убедительно показал, что Праздник – это возвращение священного времени сотворения мира. [] Священное время неизменно, но профанное циклическое время, в котором существует архаическое сообщество, ветшает, теряет свои качества и требует обновления. Праздник – и есть процедура восстановления времени, путём ритуального воспроизведения священных событий.
То есть, что празднуем, то и восстанавливаем. В архаическом мире выбор, что праздновать, что – нет, отсутствует. А вот в цивилизованном мире накоплена масса таковых вариантов, в том числе, взаимоисключающих. Из этого многообразия возможностей люди, точнее правящие круги, выбирают то, что кажется им системообразующим.
Праздники, это костяк социума, по которому палеонтолог может восстановить всё тельце динозавра.
Так ключом ко всей советской эпохе являлся праздник 7 Ноября – годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции. (Все буквы обязательно большие) Содержанием праздника являлось более или менее тщательное воспроизведение событий официальной мифологии: ленинский шалаш, ленинский броневик, выстрел Авроры, штурм Зимнего, Декрет о мире, красная гвоздика. К ним пристёгивалась символика гражданской войны – буденовка, тачанка. Создавался соответствующий звукоряд: «Интернационал», «Варшавянка», «Красная армия всех сильней», «Смело мы в бой пойдём», «Наш паровоз».
Подробный анализ советской символики совершил Владимира Медведева. [ стр.62-64] Если 7 Ноября трактуется как праздник ухода в зиму с демонстрацией сплочённости, и энтузиазма, которые позволят согреться, а не замёрзнуть поодиночке, то
1 Мая — праздник весны, которая наступает благодаря упорному труду и международной солидарности. День Победы — 9 мая – единственный политический праздник, сохранивший свою значимость после распада СССР, как это ни покажется странным, находился в тени двух главных праздников. Ведь по смыслу мифологии он всего лишь подтверждал враждебность империалистического окружения и напоминал о жертвах, которые были, и которые нужно ещё будет принести. Но этот же праздник становится смысловым ключом к геополитической ситуации. Попытки передела мира начинаются с изменения праздничных координат. Что именно празднуем? Чью победу, чьё поражение? Кому памятники сносим, кому ставим? Так и живёт весь мир.
Отмена Дня октябрьского переворота обнаружила зияющую пустоту. Попытки придать этому дню новые смыслы были слишком неуклюжи. День воинской славы – в смысле годовщины парада 1941 года, посвящённого, в свою очередь, 24ой годовщине Великого Октября? Тень тени. А в Армении в этот день праздник вина! В Киргизии – День печати, в Тунисе празднуют наступление «новой эры».
Странный новодельный, наспех собранный из обломков старой традиции праздник 4 ноября призван был эту пустоту заполнить. Недоумённые пересуды о содержании этой «красной» даты продолжаются до сих пор. Что празднуем? День иконы казанской Божьей Матери? Единство расколотой нации? Исходя из того, что смута закончилась не разгромом польского гарнизона в Китай-городе, а воцарением династии Романовых, можно предположить, что данный праздник реанимирован ради приучения граждан к мысли о необходимости династий. На фоне рассуждений о «третьем сроке», династические фантазии особенно актуальны. Отбросив политическую злободневность, заметим, что неизменная локализация праздников предзимнего единения в начале ноября роднит их с Хеллуином. Так же как праздник весенней экспансии вытекает непосредственно из Вальпургиевой Ночи. Архаика временных циклов всегда будет стоять за мельтешением политических реалий. Не будем долго задерживаться на религиозных, профессиональных и корпоративных праздниках, отметим только, что архетип оживления священного времени присутствует и там, будь то Рождество Христово, уход Будды в нирвану, полёт Ю.Гагарина или день образования фирмы.
Семейные праздники более приближены к индивиду, но сохраняют, хотя бы в редуцированном виде, основные признаки «больших» формализованных праздников. Соединительным звеном между семейным и макросоциальным торжеством являются застолья, чему яркая иллюстрация – телевизор во главе стола.
Что празднует отдельный человек? Годовщины свадеб, знакомств, опять же, рождений детей, внуков, правнуков. Окончание школы, проводы в армию, возвращение, поступление в вуз, окончание его, новоселья, общественное признание от устных благодарностей и комплиментов, до национальных орденов и международных премий. То есть, всё те же вехи жизненного цикла. Ещё празднуют успехи — карьерные, финансовые, творческие. Каждый подразумевает по этим разное, но, так или иначе, празднует про себя индивид либо выделение себя из некой общности, возвышение над нею, либо включение в новую общность. Эти события вполне могут совпадать. Так инициация, в большинстве случаев означает выход из материнско-детской общности и включение в общность воинов. Иногда — выделение из племени в индивидуальный статус шамана. То есть, индивидуальные праздники всегда связаны с пересечением каких-то социальных мембран.
Можно раскрасить праздники в разные цвета в стиле Макса Люшера. [] В «синих» праздниках главное — уют, комфорт, душевность, романтизм. Угощение — традиционно-любимое, при свечах. Танцы – «медляки» в полумраке. «Зелёные» праздники официозны, пафосны. Они призваны ублажить самолюбие индивида, подчеркнув его статус. Стол изобилен и дорог, танцы излишни. «Красные» праздники – торжество победителей. Шумная, насыщенная конкуренцией атмосфера. К столу желательны охотничьи трофеи и много алкоголя. Танцующие переплясывают друг друга, приветствуется экстрим и даже драки «не по злобе». «Жёлтые» — единение с миром, слияние с природой. Путешествия, знакомства, экзотические и модные лакомства, хороводы и прочие массовые танцы. Так или иначе, современный праздник интериоризируется. Критериями состоятельности его всё отчётливо выступают не внешние формальные критерии, а итоговые ощущения участников.

К. Г. Юнг писал о двух этапах жизни. Если на первом человек сосредоточен на внешних событиях, то на втором главными становятся внутренние события, например, встреча с Самостью. Послеполуденное солнце, по выражению К.Г.Юнга, «прячет свои лучи для освещения самого себя, после того, как оно расточало свой свет миру». [1994 стр.198] Слишком много людей пытается проживать «вечер» по «утренней» программе. Эту проблемную точку перехода можно интерпретировать по-разному. В одном варианте это конец, полное завершение одной драмы и начало абсолютно новой. Эдип царь и Эдип в Колоне – вполне разные люди. В другом варианте точка перехода похожа на научное открытие. Сквозной конфликт первой половины жизни вдруг осознаётся частным проявлением более глубокого, более общего конфликта. Так ньютоновская механика не отменяется релятивизмом, но оказывается лишь частным случаем.
Очень сложно реконструировать эти важнейшие внутренние события, особенно в их несостоятельной форме. Слишком уж много в них фантазийного, причём бессознательного материала.
Внешние проявления у них есть. Меняются лица, глаза, голос. У одних – просветление, отрешённость от суеты, ненавязчивая ласковость, умение прощать. Человек будто советуется с кем-то внутри себя, бесконечно мудрым. Как отличаются от них те, кто считает себя обиженными: судьба не улыбнулась, не протянула руку, не поцеловала, не приласкала, то есть, не предстала любящей матерью. Жесткие складки на окаменевших лицах, мутные глаза, обиженно-скрипучий голос, демонстративная неряшливость и мстительность.
Поиск главного внутреннего конфликта с помощью аналитика может помочь клиенту переосмыслить значение многих событий, обнаружить до того сокрытые и даже «переназначить» главное из них. Возможно, его просто не было.
Оно произойдет, так или иначе, вопрос только – в форме состоявшегося или не состоявшегося.
Победителем выйдет человек в основном конфликте своей жизни, или проигравшим, очень важно, несмотря на то, что земной путь конечен.

Литература:

1. Делёз Ж. Логика смысла
2. Люшер М. Сигналы личности
3. Медведев В. Сны о России т.2 стр.62-64.
5. Франкл В. Человек в поисках смысла М.Прогресс 1990.
6. З.Фрейд Толкование сновидений М. «Академический проект» 2007 стр.92-93
7. Элиаде М.
8. К.Г.Юнг Жизненный рубеж в сб. Проблемы души нашего времени М «Прогресс», «Универс» 1994 стр.198

comments powered by HyperComments